Христианское поздравление со свадьбой

1114

Христианское поздравление со свадьбой

Христианское поздравление со свадьбой





Глава 1. ПРОИСХОЖДЕНИЕ  РОДИТЕЛЕЙ  ИЛЬИ НИКОЛАЕВИЧА.

  1. Чувашская ветвь.

 Дед Владимира Ильича Ленина (Ульянова), Николай Васильевич Ульянин был родом из Нижегородской губернии.  В списке крестьян, прибывших в Астраханскую губернию до 1798 г., есть запись: «Николай Васильев сын Ульянин... Нижегородской губернии Сергачской округи села Андросова помещика Степана Михайлова Брехова крестьянин. Отлучился 1791 году». Вышеприведенный список был составлен Астраханским земским нижним судом. В настоящее время при въезде в село Андросово установлена памятная мемориальная доска, на которой написано о том, что в этом селе в период с 1769 по 1791 гг. жил дед Владимира Ильича Ленина – Ульянов Николай Васильевич. 

 Найдена сказка, составлена  в июне 1782 г., в ней на 840-м листе в графе «Звание, имена мужска и женска полу людей» имеются данные о прапрадеде Ленина: «А именно в селе Андросове дворовые люди. Никита Григорьев сын Ульянин», который  был дворовым человеком помещицы Марфы Семеновны Мякининой. Ей же принадлежал и его младший сын Феофан. Старший сын Никиты Григорьевича - Василий значился дворовым человеком корнета Степана Михайловича Брехова, владельца села Андросова. Известны годы  жизни Никита Григорьевича Ульянина - 1711—1779 гг. По ревизским сказкам установлены и годы жизни прадеда  Василия Никитича Ульянина, крепостного крестьянина капрала Л. Я. Панова, а затем поручика С. М. Брехова. Родился он в 1733 г., а умер в 1770 г. После смерти кормильца на руках у жены Василия Никитича Анны Семеновны осталось четверо детей. О детях в ревизской сказке говорится так: «У них дочь, написанная в последней перед сим ревизии - Катерина. Выдана в замужество в том же селе Андросове господина моего за крестьянина. Рожденные после ревизии Самойла, Порфирий, Николай». 

 Российский историк-исследователь Аким Арутюнов в своей книге «Досье Ленина без ретуши. «Документы. Факты. Свидетельства» пишет, что район села Андросова «в те  времена был населен только чувашами. Русских там почти не было. Читателю покажется несколько странным появление в генеалогии Ленина чувашской ветви. Однако должен сказать, что эта версия имеет право на существование, и мы вправе о ней знать.  В XIII-XV веках чуваши занимали обширную территорию в бассейне рек — Волги (от Чебоксар до Зеленодольска), Большой Цивили, Свияги, Пьяны, Урги, Алатыря, Суры, Малой Кокшаги, низовья Ветлуги и других. Во второй половине XV века земли чувашей были включены в состав Казанского ханства. А в начале XVIII века приказом Казанского дворца территория чувашей была включена в состав Казанской и Нижегородской губерний. Включение земель, заселенных чувашами, в состав Казанской и Нижегородской губерний, вовсе не означает, что крестьяне этих территорий по щучьему велению превратились в русских. Это ведь абсурдно. Бесспорно, что в указанных выше селах проживали чуваши. Но вряд ли отставной корнет [ Степан Михайлов Брехов приобретя поместье в этой глухомани, привез бы из Центральной России или из других губерний русских крепостных крестьян. На месте он мог бы купить их куда дешевле. Отпущенный помещиком Бреховым в 1791 году на волю Николай Ульянин  был, бесспорно, чувашской национальности».

 Как следует из документов (факты приведены в книге 1 «История Русской равнины») коренными жителями земель Среднего Поволжья следует считать финно-угорские племена, пришедшие сюда в IV – III тысячелетии до нашей эры. До прихода славян (вятичей) в  VII веке здесь жили  мещеры, мари (черемисы), меря, эрзя (мордва), мурома,  мокша.  В VII – VIII  веках пришли сюда с Кавказа тюркоязычные племена болгар, савар (сувазы). Они и создали в месте слияния Волги и Камы мощное Булгарское государство. После захвата Булгарии монголами на левом берегу Волги стал формироваться народ, не принявший ислам. Патриарх чувашского языка Василий Григорьевич Егоров считал, что чуваши сформировались на основе местных финно-угорских племён (марийцев), и тюркских племен савар. Марийский компонент в этническом составе чувашей занимает довольно значительное место. Этот вывод подтверждают и данные антропологии.

 В 1341 г. Нижний Новгород стал столицей самостоятельного Суздальско-Нижегородского княжества, которое занимало обширную территорию. На востоке его граница проходила по реке Суре, на юго-востоке и юге - по рекам Пьяне и Сереже. На западе граница шла по правобережью Оки до Мурома, далее через низовья Клязьмы, включая в себя Суздаль и Шую. На севере границы княжества пересекали нижние течения рек Унжи, Ветлуги и Керженца. Основным опорным пунктом на востоке была крепость Курмыш. Вдоль границы стояли небольшие крепости-острожки, в которых жили пограничники. Остатки таких крепостей обнаружены по реке Пьяне в Бутурлинском и Сергачском районах. Земли стали постепенно заселяться славянами. В 1392 г. нижегородские земли были присоединены к поздравление с днём рождения с приколом мужчине Москве. В течение почти двух веков  нижегородский край постоянно разорялся «изгоном» проходящими вглубь Северо-Восточной Руси ордынцами и ногаями. Эффективно защитить эти земли Москва была не в состоянии. Находясь на границе Московского княжества, этот край оказался на месте разворачивающихся  военных действий, которые приводили к опустошению селений и сокращению местного населения. Победители в войнах, прокатывавшихся по этим территориям, как правило, уводили с собой женщин. Казанские и крымские татары при набегах уводили женщин на продажу или в свои гаремы, а русские при наступлении на Казань брали в плен и мужчин, и женщин. Все здесь перемешивалось,  происходило постоянное сближение разных племен и культур, а национальность чаще всего определяли по религии: православный – значит, русский, мусульманин – татарин, язычник – чуваш, мордва, мариец. Были и татары, и чуваши и т.д. христианами, и они какое-то время придерживались своей культуры, но через поколения становились русскими. Такие перемены произошли с семьями Юсуповых, Ахматовых, Аксаковых, Булгаковых и многих, многих других. После взятия Казани Иваном Грозным в 1552 г. Москва установила  контроль над обширным регионом Поволжья.

 Во времена Смуты славянское население с запада Московии переселилось частично на восток и осело здесь. Земли были переданы во владение воеводам, атаманам и героям освобождения Москвы от поляков. Когда армия Степана Разина  приблизилась к землям Нижегородского края в 1670 г., большинство крестьян присоединились к атаману. После подавления восстания Москва провела жестокие карательные операции в регионе. Особенно беспощадны были каратели к инородцам. При подготовке к Азовским походам царь Перт I издал указ о привлечении нижегородцев  в армию и на флот, а также к государственным работам кузнецов, каменщиков, плотников и ткачей-прядильщиков. Край обезлюдил.

 Исходя из истории края, можно с уверенностью заявить, что к началу XVIII века, когда родился Никита Ульянин (1711),  оставшееся малочисленное население  на нижегородских землях было представлено разными  народами. Причем женщины городов и селений нерусской национальности в силу резкого сокращения мужского населения  были вынуждены выходить замуж за  поселявшихся русских, происходила ассимиляция, следующие поколения таких семей причисляли себя к титульной нации. Убеждение автора, что Сергачский округ был сплошь заселен чувашами не находит подтверждения нигде. До ближайших чувашских деревень, которые расположены в Воротынском районе Горьковской области за рекой Сура (сейчас это граница Чувашии и Нижегородской области) от села Андросова без  малого 100 км.

 Интересно остановиться на фамилии Никиты Григорьевича, прадеда Ленина. Фамилию Ульянин относят к группе, образованной  от женских имен - сын Ульяны. Фамилии такого типа немногочисленны, поскольку традиционно за основу бралось имя отца как родоначальника и главы семейства.  К этой  группе  относятся фамилии: Верин, Верочкин; Глафирин; Домнин; Елизаветин; Лидин; Лушин (от Луша - Лукерья); Людмилин, Люшин; Маврин, Мавришин; Макридин, (от имени Макрида); Матренин, Матрунин; Надеждин; Натальин, Наташин; Ольгин, Олин; Парашин; Софьин; Сусанин; Тамарин, Тамаров; Танин, Улитин; Ульянин; Феклин; Фенин, Фенюшкин; Фросин; Хавроньин; Христин, Христинин.  Такие фамилии обычно возникали, когда женщина становилась главой семьи в случае вдовства, тяжелой болезни мужа или во время его отсутствия дома ввиду долгой службы в армии. Родословная Владимира Ильича по линии отца по найденным ревизским сказкам определена до начала XVIII века. Все имена предков Ленина, их жен, родных братьев и сестер исконно русские: Никита, Василий, Николай, Илья,  Самойла, Порфирий, Катерина, Анна. Наиболее популярные чувашские имена: Илемпи, Ильпук, Кепук, Мехетер, Милюк, Нарспи, Cески, Силпи, Саландай, Самантий, Тайрук, Тахтаман, Тенехпи, Тумантей, Укаслу, Улюкка, Ухтийар, Шуркка, Элентюк, Энтюк, Элекей, Эртюхха, Юманкка, Янтай, Ярхун, Ярмук, Якушка, Ялмурса, Яхвар. По марийскому обычаю имя мужчины употребляется с именем отца, которое ставится на первое место, а собственно имя человека - на второе место. Например, Актанай Паймас (Паймас Актанаевич), Янгул Сибатор (Сибатор Янгулович), Яныгит Паймет (Паймет Яныгитович). Женские имена употреблялись у марийцев только до замужества женщины. После замужества женщину называли по мужу. Эти имена  не имеют ничего общего с русскими. И если учесть, что Ульянины были православными, то можно с уверенностью заявлять, что по линии прадеда и деда Ленина все мужчины были русскими.

 2. Калмыцкая ветвь

      Писательница Мариэтта Шагинян, добросовестно изучавшая биографию Ленина, в 1938 году, нашла в Астраханском архиве документ, в котором указывалось, что жена Николая Ульянова - Анна была крещеной калмычкой. Но снять копию документа Шагинян не позволили. И за свое открытие - азиатские скулы Ленина и узкий разрез карих глаз от калмыцкой бабушки – писательницу подвергли резкой критике. 5 августа 1938 года книгу М.С.Шагинян «Семья Ульяновых»  рассмотрели на Политбюро ЦК ВКП(б), на котором был вынесен строгий вердикт в адрес автора книги. 9 августа собрался Президиум Союза писателей СССР в составе Фадеева (председатель), Катаева, Караваевой, Ермилова, Рокотова и Лозовского по книге Шагинян. Открывая заседание, Фадеев, в частности, сказал: «М.Шагинян не только не справилась с этой своей темой, но она так дала описание жизни семьи Ульяновых и обстановки, в которой родился Ленин, что это произведение получило независимо от того, сделала она сознательно или бессознательно, идеологически враждебное звучание. Применяя псевдонаучные методы исследования так называемой “родословной” Ленина, М.С.Шагинян дает искаженное представление о национальном лице Ленина, величайшего пролетарского революционера, гения человечества, выдвинутого русским народом и являющегося его национальной гордостью. Было принято выразить М.С. Шагинян «суровое порицание». Это решение ЦК ВКП(б) забраковал. Более того, Фадеев получил серьезный разнос. 3 сентября 1938 года Президиум Союза вынес новое решение:

 «Постановили:

 1. Отменить решение Президиума ССП от 3 августа с. г. как неправильное.

 2. Утвердить следующее решение:

 Всецело одобрить и принять к неуклонному руководству постановление ЦК ВКП (б) от 5.VIII 1938 года по поводу романа Мариэтты Шагинян “Билет по истории”, часть 1-я “Семья Ульяновых”. Признать, что Правление ССП и его руководящие деятели проглядели выход в свет политически вредного и идеологически враждебного произведения, каким является роман Мариэтты Шагинян “Билет по истории”.

 Объявить Мариэтте Шагинян выговор.

 Объявить выговор редакции “Красной Нови” в лице тт. Фадеева и Ермилова за напечатание в журнале политически вредного и идеологически враждебного произведения Мариэтты Шагинян “Билет по истории”».

 В своей книге М.Шагинян отметила, что во внешнем облике Ульяновых, начиная с Василия (дяди Ленина, брата его отца) и самого отца и кончая Владимиром Ильичем, преобладали монголоидные элементы. И если еще учесть их небольшой рост (максимальный – 164 см), что нетипично для русских мужчин, то можно предположить, что дед, прадед и все дальние предки Ленина по материнской  линии его отца принадлежали к тюркоязычным племенам. Ульянов-Ленин имел поразительное сходство с генералом Лавром Корниловым – прямым потомком ойратов, живших в XIX веке на Иртыше.

 По версии М.С. Шагинян Анна Алексеевна Смирнова (1800) — дочь астраханского мещанина Алексея Лукьяновича Смирнова (Шагинян утверждала, что есть документ о том, что отец Анны Алексеевны был крещеный калмык). Ее мать, возможно, русская  в возрасте двадцати трёх лет, в 1823 году, вышла замуж за пятидесятитрехлетнего крестьянина Новопавловской слободы — Николая Васильевича Ульянина (1770—1838), с 1808 года приписанного к сословию мещан Астрахани. В браке Анна Алексеевна родила четверых детей: двух девочек и двух мальчиков. Последним ребенком в семье был Илья. Ульянов женился поздно и был старше своей жены на целых 25 лет.

 Писатель Владимир Алексеевич Солоухин был ознакомлен с документом, в котором были такие  строки: «Отсужденную от рабства дворовую девку Александру Ульянову приказали означенную девку Ульянову отдать ее тебе, старосте Смирнову... Майя 14 дня 1825 года». Книгу  М.  Шагинян «Семья Ульяновых» писатель читал, поэтому прокомментировал документ следующим образом: 

 «По бумагам он вдовцом не значится. Ни калекой, ни даже болезненным человеком его считать нельзя, потому что старик Ульянов, женившись в пожилом возрасте, совсем по-патриаршьи, прижил четырех детей, а последнего, Илью, уже в таких летах, когда люди большей частью и не помышляют о детях, - шестидесяти семи лет. Из грамматически запутанной фразы М. Шагинян явствует, что Александра Ульянова и Николай Ульянов были не только однофамильцами, но и не чужими друг другу людьми. Значит, родственниками? С разницей в возрасте в 25 лет? И какова же степень родства? И зачем официально, документировано превращать Александру Ульянову в Анну Алексеевну Смирнову? Чтобы на ней беспрепятственно мог жениться Николай Васильевич Ульянов?»

 Приказ навел Солоухина на мысль, что Александра Ульянова была дочерью Николая Ульянина, затем была переименована в Анну Алексеевну Смирнову, а поздний ребенок, Илья, был их сыном. Близкородственные сношения (кровосмешение) запрещались религией, считались нравственно преступными. Это греховное сожительство по всем христианским канонам и привело к серьезным психическим отклонениям, которые проявились, как считает Солоухин, у Ленина. В одной из версии объяснения позднего брака Николая Васильевича предполагалось, что портной Николай был вынужден долго собирать средства, чтобы купить себе жену. И будучи уже в зрелом возрасте набранной им суммы  хватило  лишь на немолодую калмычку.

 В последние десятилетия работниками Астраханского архива были найдены интересные документы, которые проясняют многие моменты из жизни семьи Николая Васильевича Ульянина.

 В Ревизской сказке 1816 года среди фамилий мещан на 541-й странице указано: «Николай Васильев Ульянин — 47 лет. Его сын Александр — 4 месяцев умер 1812 года. Николая Ульянина жена Анна Алексеевна — 28 лет».  Исходя из этой записи, выходит, что Николай Ульянин женился в конце 1811 или в начале 1812 г., (а не в 1823 г., как записано у М.Шагинян), так как в ревизской сказке за 1811 г. Николай Васильевич числился как несемейный мещанин. А в 1812 г. у них уже был сын Александр, который умер в младенчестве. Николаю Васильевичу в то время было всего 43 года.  Их второй сын Василий родился 2 марта 1819 г. Согласно метрической записи Гостино-Николаевской церкви, крестным отцом Василия был записан коллежский асессор Петр Семенович Богомолов, сосед Николая Васильевича. Их дома находились на одной улице. В метрической книге Гостино-Николаевской церкви города Астрахани за июль 1831 г. имеется запись: «Июля девятнадцатого у астраханского мещанина Николая Васильевича Ульянова и законной жены его Анны Алексеевны родился сын Илья. Молитствовал и крестил иерей Николай Ливанов с дьячком Семеном Казинским. Восприемниками были означенный иерей Николай Ливанов и астраханского мещанина Алексея Лукьянова дочь — девица Татьяна». Крестил Илюшу протоирей Николай Ливанов. Тот же Ливанов стал и крестным отцом Илюши, «восприемником», как тогда говорили. Крестной матерью Илюши была тетка, сестра матери, Татьяна Алексеевна, ухажившая за малышами в семье Ульяновых. В окладной книге по сбору податей с членов мещанского общества в 1836 г. на 89-й странице записано, что подушной податью были обложены Николай Васильевич Ульянов, его сыновья — семнадцатилетний Василий и пятилетний Илья.

   Из всех этих документов вытекает, что Николай Васильевич Ульянин, рождения 1769 г., женился на Анне Алексеевне Смирновой,(1788) в конце 1811 г. - начале 1812 г.  У них были дети: Александр (1812) – умер в малолетстве, Василий (1819), Мария (1821), Федосья (1823) и Илья (1831). В действительности отец Ильи был старше своей жены, но не на 25 лет, а на 19.лет Илья родился, когда отцу шел 62 год. Не такой уж поздний ребенок. Никакая Александра Ульянова в ревизских сказках в семье не значится. Анна Алексеевна прожила долгую жизнь и умерла в 1871 г. Мифы о кровосмешении не имеют никакой почвы.

 Женился Николай Ульянин на дочери астраханского мещанина, Алексея Лукьяновича Смирнова.  С начала XIX века семья Смирновых упоминается в документах архива Астраханской области. К этому времени Алексей Смирнов был широко известен в городе и за его пределами, являлся мещанским старостой Астрахани. Он был состоятельным человеком: имел солидный дом со службами, свой выезд, множество дворовых людей. Сословных правил в те времена жестко придерживались и ограничения не  нарушались. Для Алексея Смирнова, человека известного, было важно удачно выдать дочь замуж, за мещанина, достойного, порядочного, благонадежного, подающего надежды. И, видимо, Николай Васильевич соответствовал этим требованиям. Кем он был к этому времени? Советская литература, стараясь понизить статус родителей вождя и приблизить  их народным массам, усердно доказывала, что Николай был выходцем из крепостных крестьян, беглым, а перед женитьбой он был всего лишь портным, который при вступлении в цех портных не мог долго уплатить  в кассу ремесленной управы десятирублёвый взнос. Старшая сестра Ленина, Анна Ильинична Ульянова-Елизарова, в начале 20-х годов писала, что ее дед, Николай Васильевич, «был мелким чиновником». Позднее она написала и о своем отце: «Отец Вл. Ильича, Илья Николаевич Ульянов, был родом из бедных мещан города Астрахани. Семи лет лишился он отца»  Так же скупо пишет о своем отце, деде и прадеде и младшая сестра Ленина, Мария Ильинична Ульянова: «Отец происходил из бедной мещанской семьи. Дед его был крепостным».

 Имеющиеся данные представляют нам картину о положении Николая Васильевича не столь уж плачевную. В списке крестьян, прибывших в Астраханскую губернию до 1798 г., есть запись: «Николай Васильев сын Ульянин... Нижегородской губернии Сергачской округи села Андросова помещика Степана Михайлова Брехова крестьянин. Отлучился 1791 году». Николай, как и брат его, Порфирий, были дворовыми крестьянами, грамотными. Дворовые люди Бреховых жили и причислялись к селу Андросово, в котором было 16 дворов и 96 крестьян, причем по большей части это были мужчины. Андросово получило статус села благодаря тому, что здесь в 1769 году на Покров Пресвятой Богородицы была срублена небольшая деревянная церковь, куда чуть позже были приглашены для проведения службы священник Скворцов и диакон Сиротин.  Порфирий был служителем на господском подворье. Николай официально был отпущен барином на оброк. Историк Болтин свидетельствовал, что помещики определяли «крестьян своих в работу или на оброк, как им покажется для себя прибыльнее, сообразуясь с обстоятельствами». Оброчные крестьяне пользовались большей хозяйственной инициативой. В 90-е годы XVII века оброк поднялся до 4 рублей с ревизской души. Вполне вероятно, что какое-то время Николай оплачивал исправно свой оброк, но  многим крестьянам такой оброк был не под силу, и они, избегая наказание, не возвращались к своим помещикам.  19 июля 1797 г. был обнародован высочайший указ, что помещичьи крестьяне, зашедшие в Астраханскую губернию до 1797 г., (таких крестьян стали называть старозашедшими). не будут возвращаться своим помещикам, а поступят в распоряжение нижнего земского суда. Эта мера правительства была продиктована неоднократными просьбами астраханского губернатора иметь при промыслах и ватагах рабочие руки. В  приказе Астраханского земского нижнего суда старосте старозашедшего общества Ивану Блинову указывалось  причислить в это общество Николая Васильевича Ульянина в 1799 г.,  имеющего  « рост 2 аршина 5 вершков (164 см), волосы на голове, усы и борода светло-русые, глаза карие, лицом бел, чист, от роду 30 лет».  Ульянин должен был уплатить все государственные подати, начиная с 1797 года,  их  он оплатил, и нижний земской суд приписал Николая Васильевича «к казенным крестьянам селения Новопавловского. Селение находилось в 47 верстах от Астрахани».

 Николай стал  заниматься в селе портняжным ремеслом. И этот факт обходится стороной. Тридцатилетнему мужчине осваивать новое ремесло было явно проблематично. Трудно вообразить такого зрелого мужчину в положении ученика, без средств. Выкроить и сшить одежду мог только хорошо обученный человек. Работа портных очень ценилась, производство одежды было делом почитаемым и прибыльным. Портновское мастерство приравнивалось к искусству, а хорошие портные становились знаменитыми. Портной должен быть творческим человеком и обладать хорошим художественным вкусом, чтобы подобрать для человека подходящую модель костюма, выбрать нужную ткань.  Можно с уверенностью сказать, что портняжному ремеслу он научился в усадьбе и там обшивал барскую семью. Поэтому он не пошел в рыбацкие артели, как все старозашедшие, а взялся за портновское дело, известное ему ремесло. Оно приносило ему небольшой доход, и он платил подати как государственный крестьянин. Николай Ульянин понимал, что в городе спрос на его услуги будет  более высоким, поэтому он обратился с прошением к

«Его Сиятельству господину действительному статскому советнику астраханскому гражданскому губернатору и кавалеру князю Дмитрию Васильевичу Тенишеву

 Покорнейшее прошение.

 Состою я окладом в оном селении, но имею жительство в городе Астрахани, произвожу портное мастерство. В селении оного мастерства производить мне неприлично, а желаю приписанным быть в Астраханском посаде. В таком случае Вашего сиятельства всепокорнейше прошу о записи меня в Астраханский посад. Не оставить рассмотрением и кому следует дать повеление.

 К сему прошению крестьянин Николай Ульянин руку приложил.

 Генваря 27 дня 1803-го года».

 В тот же году прошение с просьбой о поселении в Астрахани подали 577 крестьянских семей. Губернское правление решило просьбу крестьян уважить. Губернатор доложил в Петербург, и оттуда в губернскую канцелярию прислали специальный указ. В нем говорилось, что Астраханский нижний земский суд должен выделить поселенцам место в черте города.

 В  сословие мещан Николай Васильевич Ульянин поступил в 1808 г. по указу Астраханской казенной палаты. Мещанское сословие состояло из разных категорий городских жителей (ремесленников, мелких торговцев, домовладельцев и т. п.). Законодательство XVIII—XIX веков относило мещан к податным сословиям «свободного состояния», которые платили подушную подать и подлежали рекрутской повинности. Николай получил свидетельство, скрепленное печатью ремесленной управы. И опять на столь важном факте историки не акцентируют свое внимание. А он заслуживает его лишь только потому, что без ходатайства почетных лиц города оно не выдавалось. Выйти из податного состояния казенных крестьян было не просто. Причисление Николая к сословию мещан, говорит о том, что он стал известным лицом в городе, его работы были оценены, у него образовался круг заказчиков из почтенных людей города. Переход в сословие мещан по сути дела стал официальным подтверждением его мастерства. Успешный портной, к услугам которого прибегает начальство города, и привлек внимание Алексея Лукьяновича Смирнова.

 Когда в этой «бедной мещанской семье», как писала Анна Ильинична,  рождались дети, то их крестными отцами, как правило, становились знатные и достопочтенные люди города Астрахани. Так, «согласно метрической записи Гостино-Николаевской церкви, крестным отцом Василия был записан коллежский асессор Петр Семенов Богомолов».  Крестным отцом Ильи стал широко известный в Астрахани Николай Агафонович Ливанов, коренной астраханец, который пользовался большой популярностью в городе. Он был членом оспенного комитета, много раз назначался для ревизий церквей астраханской епархии, проверял отчеты попечительства  бедных, избирался гласным городской думы, был три года законоучителем открытой им церковноприходской школы. Николай Ливанов был хорошим другом  портного Николая, если согласился быть крестным отцом его сына. Николай Ливанов с большим вниманием и заботой относился к Илье, часто, особенно после смерти Николая Васильевича, бывал у них дома

 Дела у Николая Васильевича видно шли неплохо, что позволило ему купить  «двухэтажный дом, низ каменный, верх деревянный со службами» и фамильный склеп.

 В Астрахани сохранился дом, в котором жила семья Ульяновых. Сейчас в нем находится Музей истории города.

 На нижнем этаже принимали заказчиков, шили, хранили материал, второй этаж был отведен для жилых комнат. Окна верхнего этажа, увенчанные полукруглыми арками, придавали дому нарядный, праздничный вид.  Кроме хозяина и его жены Анны Алексеевны в доме жили  сестра жены Татьяна Алексеевна и  четверо детей: сыновья, Василий и Илья, дочери, Мария и Федосья.

 В Астраханском архиве есть «Ведомость 1840 года, из которой следует, что дом мещанина Николая Ульянова в свое время стоил 700 рублей ассигнациями. А когда перешел к наследникам, оценивался лишь в двести рублей. На 318-й странице «Алфавита мещан города Астрахани за 1845 год» читаем: «Астраханская мещанка Анна Алексеевна Ульянова, от роду 50 лет, вдова... Имеет в городе Астрахани дом, доставшийся ей по наследству от покойного мужа ея астраханского мещанина Николая Васильевича Ульянова».

 Добившись признания и положения, Николай Васильевич посчитал, что фамилия Ульянин не соответствует его статусу, - она многозначно указывала на его происхождение из крестьян (сын Ульяны) - и изменил ее на более звучную, приемлемую в мещанской среде фамилию Ульянов.  Родившийся в 1831 году Илья стал Ульяновым, а все родившиеся ранее дети остались Ульянины. В дальнейшем во всех ревизских сказках Николай Васильевич записывался только как Ульянов.

 Николай Васильевич серьезно занемог в конце 1835 года, в мае 1836 года он не мог уже ходить. Общество ремесленников вынесло решение «указом в 4-й день июня № 1236, престарелому и в болезни находящемуся портному мастеру астраханскому мещанину Николаю Васильевичу Ульянинову всего сто рублей биржевым курсом, каковая сумма получена от портного цеха из ремесленной казны. Оные деньги сто рублей биржевым курсом получила означенного мастера Ульянинова жена Анна Алексеевна, а вместо нее неграмотной, по приказанию ее сын родной Василий Николаевич Ульянинов расписался».

 Чтобы понять размер суммы в 100 рублей приведу следующие данные: «В середине XIX века в Саранском уезде действовали такие расценки оплаты батраков: за пахоту платили по 30-35 копеек в день, за жатву – 25-30 копеек, косьбу – 25-28 копеек, за молотьбу – 20-23 копейки. Можно было с работником заключить комплексный договор на весь сезон и на все работы. Плата за такой контракт составляла от 15 до 18 рублей. Кроме того, работодатель обязан был тратить на пропитание каждого работника 5-10 копеек в день, то есть 8-10 рублей за сезон».  При этом каждый батрак за сезон зарабатывал на лошадь или корову.

 . В ревизской сказке астраханских мещан по 9-й народной переписи значится: «Николай Васильевич Ульянов — умер в 1836 г.». Та же дата смерти старого портного указана и в деле Астраханской казенной палаты о назначении рекрутского набора на 1850 год. В графе, отведенной для указания имени, отчества и прозвания старшего члена семейства, записано: «Николай Ульянов, умерший в 1836 году». Попечение о похоронах брали на себя мастера-ремесленники. Об этом было записано в свидетельстве, являвшемся официальным документом. После смерти кормильца на  старшего в семье мужчину – семнадцатилетнего  Василия.- взвалилась ноша главы семьи.

 Относительно калмыцкого происхождения Смирнова Алексея Лукьяновича данных, подтверждающих этот факт нет, хотя М.Шагинян утверждала, что такой документ был. Можно сказать, что в ветви Смирновых калмыки были, судя по внешнему виду их потомков. Русские войска пришли в Астрахань в середине XVI  века и начали заселять эти земли, которые занимали тогда ногайцы. В 1628 году напавшие калмыцкие войска во главе христианское поздравление со свадьбой с Хоурлюком вытеснили ногайцев на запад в междуречье Волги и Яика, а в 1634 году  после вторичного наступления калмыков ногайцам пришлось оставить свои земли и уйти далее на запад в сторону Черного моря. С войсками из Москвы пришло незначительное число женщин, русским воинам приходилось выбирать   женщин из калмычек. В этом не было по тем временам ничего зазорного. Сам Иван Грозный  вступил в 1561 году в брак с шестнадцатилетней дочерью Темрюка Идарова, Гошаней. Ногайский бий Исмаил, женатый на средней сестре Гошаней княжне Малхуруб, астраханский царевич Беклебет, женой которого была старшая сестра Гошаней княжна Алтынчач, и  верховный князь Кабарды их отец Темрюк Идаров стали родственниками царя Ивана.  Этот династический брак на черкесской княжне Гошаней Идаровой (в православии Марии Темрюковны) создал основу для крепкого союза Москвы с Кабардой и Ногайской Ордой и способствовал укреплению позиций Москвы в Прикаспии. Со второй половины XVI века в Московское царство из Орды стали переселяться мирзы; некоторые из них положили начало княжеским фамилиям (Кутумовы, Урусовы, Юсуповы и др.).  Феодалы калмыцких родов стремились  объединиться с русскими, заключали династические браки, создавали брачные союзы, заверяя власти в своей лояльности. Мог быть таким феодалом  один из предков Смирнова Алексея Лукьяновича.


Глава 2.  РОДОСЛОВНАЯ  РОДИТЕЛЕЙ  МАРИИ АЛЕКСАНДРОВНЫ

 Еврейская ветвь.

В годы хрущевской оттепели писательница Мариэтта Шагинян обнаружила (получила) документы, в которых сообщалось, что отцом Марии Александровны (1835), матери Владимира Ильича Ульянова,  был врач Израиль Моисеевич Ицкович  Бланк (1799) (после крещения Александр Дмитриевич). Петербургский историк Михаил Штейн в своей книге  «Ульяновы и Ленины. Тайны родословной и псевдонима» подробно рассказал о  поиске оригиналов документов о родителях Марии Александровны и их результатах.  «Первым документы нашел внештатный старший научный сотрудник Музея истории Ленинграда Александр Григорьевич Петров. И сообщил о своей находке Мариэтте Сергеевне Шагинян. Я же работал совершенно самостоятельно над темой о жизни и деятельности Бланка и обнаружил эти документы 3 февраля 1965 года в фондах Медико-хирургической академии. Они свидетельствовали, что Александр Дмитриевич Бланк, дед Владимира Ильича, и Дмитрий Дмитриевич Бланк в мае 1820 года приехали в Петербург для поступления в академию и в июле 1820 года перешли из иудаизма в православие. Инициаторами крещения братьев Бланк были их отец Мойша Ицкович (принял православие 1 января 1835 года, стал именоваться Дмитрием Ивановичем) и сенатор Дмитрий Осипович Баранов, который в апреле - мае 1820 года был с ревизией в Волынской губернии, встречался с Мойшей Бланком и беседовал с ним о судьбе его детей. До крещения братьев Бланк звали Дмитрия - Абелем, а Александра - Израилем. Православные имена были даны в честь сенатора Баранова (Дмитрий) и графа Апраксина (Александр), отчества - в честь сенатора Баранова».

 Старший научный сотрудник Института российской истории, доктор исторических наук М. Е. Бычкова отрицает еврейскую национальность. А. Д. Бланка. В своем интервью, опубликованном в № 37 газеты «Поисе» за 1993 г., М. Е. Бычкова заявила, что обнаружила в Государственном архиве республики Татарстан документы о двух, близких по возрасту, врачах Александрах Бланках. Отчество этих врачей М. Е. Бычкова не указывает. По ее утверждению, один из них был русским по национальности. Он то и стал дедом В. И. Ульянова. Другой был крещеным евреем. Он служил в госпиталях и благотворительных организациях и поэтому, как говорит М. Е. Бычкова, не мог получить чина, дающего право на дворянство. Согласно «Российскому медицинскому списку» в стране в течение XIX века не было двух врачей, носивших имя Александр Бланк. На запрос в архив республики Татарстан был получен ответ, что документов, в тексте которых упоминаются два врача Александра Бланка,  нет.

   Прежде всего,  следует уточнить, кого следует считать  евреем и почему принадлежность к своему народу так важно для самих евреев и для их соседей. Почему именно к этому народу на протяжении двух  тысячелетий   христианские страны относятся столь щепетильно, а чаще всего негативно.

 Русское название «еврей» происходит от древнееврейского самоназвания «ивр» ; (иври). Слово «жид» в современном русском языке считается оскорбительным. Оно заимствовано из итальянского giudeo, которое, в свою очередь, является продолжением латинского judaeus — «иудей». На протяжении веков, еще со времен великого князя киевского Владимира Святославовича, понятия еврей и иудей были тождественны, то есть главным определителем этноса был религиозный признак.

 С образованием государства Израиль в качестве еврейского национального государства, возникла насущная необходимость в юридической формулировке критериев принадлежности к еврейству.  В новом государстве была  принята формулировка древнего закона Галаха: евреем считается тот, кто рожден от матери-еврейки и не перешел в другое вероисповедание, а также лицо, принявшее иудаизм. «Йешуа из Ноцрата был еврей, ибо, хотя отец его был нееврей и только мать была еврейка, закон гласит, что родившийся от нееврея (даже раба) и дочери Исраэля - еврей» (Рамбам. Послание в Йемен) Обращение в иудаизм происходит путем прохождения процедуры посвящения, называемой «гиюром», который сопровождается у мужчин обрезанием и окунанием в «микву» (очистительную купальню) как мужчин, так и женщин. При условии, что это обращение проведено уполномоченным раввином соответствующим образом. Этот «соответствующий образ» для женщин треб